О нефти мимо и в точку. (Осторожно, филологини увидят во мне быдло)

Я тут пытаюсь потихоньку фрилансить. Частенько, работодатели, просмотрев резюме, отправляют тестовое задание. Я это понимаю, принимаю и считаю правильным. Так быстрее втягиваешься в процесс и осознаешь, что от тебя, собственно хотят получить.
Но ЁПТА, иногда задания бывают такие абсурдные, что мне хочется забиться в уголок и плакать там до весны. Которая, собственно, уже завтра :)
- "А напишите-ка нам о нефти поэтично, вкусно, чтобы её прямо-таки обнять!", - просит меня корпоративное издание одного весьма крупного предприятия.
Что, блин? Поэтично о нефти? Обнять? Конечно, за 5 лет работы в журналистике, я много чего видела. Были заказы "а давайте сделаем афишу нежно-розовой, как хвостик поросёнка после купания" или "эти колосья смотрят на ветру в другую сторону, давайте отразим". Но обнять нефть? Решив немножко посмеяться и разбавить серые будни, я довела текст до абсурда, (предварительно настроившись на нужную волну и глянув ужасный клип "Я люблю нефть"). Как говориться, музыка не качает, качает...ну вы поняли. Сюда скидывать этот ужас я не стану, учитывая, что мне просто стыдно за этот бред. НО! Ребятки по ту сторону экрана, которым я отправила свой опус, видимо чем-то шибко упоролись. Им материал понравился. В общем, потрачено.
На этой и следующей неделе будет много всяких событий, соответственно, новые посты будут появляться чаще чем никогда.

Точно ещё повезёт с теплом

На дворе середина февраля, а я опять погружаюсь мыслями в лето. Попой на стуле на работе - мыслями в деревне, вместе с Ольгой. Мне не нравится жить прошлым, но вспоминать счастливые моменты всегда приятно.

Мне кажется, это было последнее лето моего детства. Я только закончила школу и подала документы в университет. Впереди было два месяца приятного отдыха. Мы по традиции отправились к бабушке в Анисовку.
Мне шестнадцать, сны снились тягучие и нежные, как молочная ириска. Приятно просыпаться, уплетать хлопья с йогуртом, и бежать навстречу тёплому дню. Вот оно, последнее лето счастливого детства - цветущее, с запахом полевых ромашек, из которых мы плели венки. Нет разочарований, потерь, - всё это будет потом. Есть только поле с цветами, велосипеды и секретики двух девчонок.
Последнее лето, когда мы покупали с Ольгой сладкие орешки за 12 рублей, у старушки из светло-голубого деревянного дома. Последнее лето, когда вместе валялись в траве, закрывая руками глаза от солнца. Последнее лето, когда прабабушка рассказывала нам о своём военном детстве, последнее лето, когда её руки, гладили меня по щеке. Последнее лето, когда мы пили чай из красивых белых чашек с синими узорами.
Я читала Пруста, смаковала его вслух голосами нервозных героев. Ольга отмахивалась, и мы обсуждали Гарри Поттера. Качаясь на качелях, положив голову сестре на коленки, я мысленно молилась, чтобы это никогда не заканчивалось. Мы носились на стареньких велосипедах наперегонки, обливали друг-друга водой из шланга, бегая по газону босиком. Я до сих пор помню острый запах свежескошенной травы. Я помню чувство покоя и защищённости. Я помню как мы смотрели на ночное звёздное небо, угадывая созвездия. Синяки на коленках были похожи на космос.
Мы слушали Animal ДжаZ, громко подпевая: "Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах!" на заднем сиденье машины. Мы ездили в Маркс, жили на острове в палатке. Мы катались на катере, подставляя лица холодным брызгам. Оля пищала от восторга, а я вторила ей. Плечи быстро обгорали на солнце, и никто не задумывался, чтобы загар лёг ровно.

"Ночь всё перевернёт и оставит боль на потом", правда, Оль?

Здравствуйте! А вы верите в Бога?

Я живу в кирпичной красной трехэтажке, которую очень часто не могут найти таксисты. Соседи сохранили между собой отношения эпохи перестройки: пересуды на лавочке, тапочки в подъезде, фотография Горбачёва между первым и вторым пролётом, прямолинейное любопытство. Дверь у нас железная, с кодовым замком. Однако, закрывать её соседи отказываются, иначе их котики не смогут попасть домой. Это порождает кучу проблем для таких интровертов, как моя семья. То окна пластиковые навязывают поменять, то косметику популярной компании впаривают, то щенков подбрасывают, то цыгане концерт устраивают. Понятно, что можно просто не открывать дверь, ограничиваясь лозунгом "Мой дом - моя крепость". Но есть экземпляры, которых каждый раз я встречаю с улыбкой. Правда, последнее время, они обходят нашу квартиру стороной...

Свидетели Иеговы появились в Энгельсе в начале 2000-х, я только пошла в школу. Они ходили в белых накрахмаленных рубашках, сжимая в руках чёрные портфельчики. Всегда любезные, фальшиво-улыбчивые. Помню, как они приходили к нам в класс, звали поиграть мальчишек в американский футбол. Кто-то даже соглашался. Я каждый раз обходила иеговистов на улице стороной, отмахиваясь от стандартных вопросов. А потом они стали ходить по квартирам, проповедуя истину своей веры. Я была уже студенткой, когда в нашу дверь первый раз позвонили.
-Здравствуйте! А вы верите в Бога?, - спросила молоденькая девочка, чуть старше 25. Сзади неё стоял мужчина лет сорока, искусственно улыбаясь.
-Здравствуйте! Конечно, хочу! Да вы проходите, - обрадовалась я.
Переступая порог квартиры, парочка напряглась. Видимо, давненько их так гостеприимно не встречали.
- Мы хотели бы поговорить с вами о Боге. Понимаете, наша вера, она проповедует добро, мы все спасёмся, Бог всемилостив. Вот, возьмите, прочитайте. - девочка протягивает мне пёструю брошюрку с подозрительно счастливыми людьми. Я широко улыбаюсь.
- Знаете, мне тоже очень хотелось бы, поговорить с вами о Боге. Моя вера, проповедует добро, но неверные не спасутся! Скоро судный день, и вы погрязнете во грехе. Это Эдгар По, и ворон его пророк. Кстати, время чтения молитвы.
Начинаю петь гимн студентов на латыни. Парочка жмётся к двери, и косится на висящую в коридоре икону.

Путь самурая к аттестату

Мне восемь. 2002 год. Високосный. Лето. 
Янукович премьер-министр Украины, "Россия1" - РТР, а Бодров ещё жив. По телевизору по утрам идут "Телепузики", и я слушаю детские сказки на кассетном плеере. 
Наскоро позавтракав, бегу к входной двери. Меня уже ждёт большая компания друзей: Аня, Катя, Маша, Саша, Миша с соседнего двора и кто-то ещё. Я уже не вспомню всех имён. Мама вдогонку кричит "не опаздывай к обеду". Скачу по лестничным пролётам вниз, перепрыгивая ступеньки. Скачу и не думаю ни о чем. Вот оно, моё лето, мои друзья, мой двор. А дома вечером я улягусь в кровать с любимой книжкой, перечитывая её до дыр, снова и снова. Я обниму папу, я сбегаю к бабуле. Я скачу и не думаю, что детство заканчивается так быстро. Что папы и бабули так быстро не станет. Что школа проходит, что одноклассники женятся, и что все разговоры в итоге сводятся к деньгам. Смотрю сейчас их фотографии в соцсети, и думаю: "Офигеть, этого дядю я сменкой лупила?" Как будто они все взрослеют, а я ни капельки. Как будто я ещё там, в 2002, скачу через ступеньки. А впереди у меня интересная книжка, детские мечты, и обнимающий перед сном папа. И самые дружные одноклассники. 
Завтра встреча выпускников, 5 лет как прозвенел последний звонок. Я не иду. 

Вне гороскопов

Ты вне гороскопов.
Круче вида с крыши небоскрёба в Дубае. Глубже Марианской впадины.
Двенадцать баллов по Бофорту. Девять по Рихарду. Пять по Фудзиту.
Самая белая ночь Питера и самая тёмная ночь Мурманска.
Дороже всех миллионов Ротшильда. Красивее любой мисс мира. Нежнее и мягче пушистого пледа. Добрее Терезы. Мудрее Тортиллы. Чудеснее сказок о рыцарях.
Ты потрясающая, несгибаемая, удивительная. Ты знаешь меня дольше всех.
Ты - моя мама.
И я пишу это не из-за какого-нибудь дня матери, восьмого марта, дня рождения или очередного новомодного праздника. Я пишу об этом, когда ты спишь в соседней комнате. Потому что люблю тебя. Просто так.

Что-то вроде приветствия.

Всем привет, меня зовут Вика, мне 21 и я журналист. Звучит, как будто мы на сайте знакомств людей, которые борются с алкоголизмом. Почти.

Частенько экзистенциальные мысли накрывают меня с головой как тяжёлое колючее одеяло, лишая возможности дышать.
Я живу в маленьком городке, который как старый ржавый автобус медленно ползёт по дороге. Сокращение кадров, закрытие местных СМИ лишают хотя бы минимального карьерного роста. Поэтому я сижу на редакторском посту в корпоративной газете, пишу диплом и радуюсь, что от дома до остановки идти полторы песни.

Будет безумно круто, если какому-нибудь пишущему в стол индивиду, мои почеркушки придутся по душе.