Под фиолетовыми облаками, что лежат так близко к земле, пробуждается темно-желтое солнце, почти рыжее. На растениях бледнеют капли росы, а по влажному асфальту вон там, у дороги, катится гонимая ветром пустая банка газировки. Никого нет на улице, даже в домах еще не горят лампы — летом светает рано, когда белые воротнички еще не очнулись от беспокойного сна.

У водяного стока в луже лежит порванная надвое фотография, если собрать ее по кусочкам можно увидеть как на ней я смеюсь уткнувшись в твое плечо, и это смех обреченного, который вот-вот разрушится.

Сегодня пятница, выхожу из пыльного красного трамвая и топаю по Вавилова в сторону центра. Душно, но слабое дуновение ветерка гонит впереди меня парашютик тополиного пуха.  Вместе с этой пушинкой, нарезающей невероятные параболы в пространстве, замечаю, как женщина в фиолетовой кофте с ярко напомаженными губами, растирает себе лоб кремом перед зеркалом в квасной палатке. Чуть поодаль бежит девочка лет пяти. В руках у нее красный шарик. В тени деревьев спит собака с чипированным ухом.

Парашютик все летит следом. В расфокусе наблюдая за его полетом, сталкиваюсь с рослой девушкой. Она выглядит воинственно и почему-то очень не дружелюбно.

- Еще раз попадешься мне на глаза, оболью кислотой!, - плюет яд слов она мне прямо в лицо.

Удивляюсь и даже не успеваю ничего ответить, вспоминая ее имя. Улыбаюсь, когда где-то в архивах сознания, понимаю кто только что мне угрожал.

Парашютик падает на землю, тут наши пути расходятся.